Лобстеры осенью

16:32 

Не дра
You cannot learn the thing you think you know.
Они всё-таки выдернули меня на свою репетицию. С утра, когда я только встала и позавтракала.
И было это шикарно. Да-да.
Больше всего мне понравилась барабанная установка с штучками вроде краников, скрепляющими всё. Она напоминала мне пивные бочки. Мне всё время казалось, что, если эти краники открыть, из них польётся музыка. За барабанами сидела Катя с фотоаппаратом, это было прекрасно. Музыка ребят тоже была очень хороша. Она была действительно музыкой, и это шикарно. И в каждом углу она звучала по-разному, в зависимости от того, с каким усилителем рядом сидеть. После каждой композиции я вскакивала и предлагала бредовые идеи. "В этом клипе должны зажигаться лампочки!" "А в клипе вот на эту песню должен быть большой бальный зал с полом в шахматную клетку, на котором толстые бородатые викинги в ускоренной прокрутке танцуют вальс!" - "Эээ, хм, боюсь, что нас не поймут". - "Ну хорошо, они могут танцевать не друг с другом!"
И все, все видели мои новые красные штаны с Харлей Дэвидсоном и глазами на коленках!
Потом басист и будущая клавишница Женя покинули нас, и мы пошли в Поль пить чай. Предполагалось, что мы с Катей идём туда обсуждать концепцию книги, - и! несмотря на то, что все остальные тоже пошли с нами, мы таки обсудили концепцию книги! И поговорили ещё про сто интересных вещей. Катя попадает невероятно, так что книжку мы, видать, напишем. И даже не будем ругаться, писуя введение. КАК эта женщина могла сказать, что Самойлов лежит на дне глубокого тёмного океана. На самом, бллин, дне. И смотрит вверх.
И оооооо! ещё Дашенька рассказывала про чью-то итальянскую песню "Большие рыбы".
Катя сказала ещё много великого. И Дашенька сказала много великого. В том числе про контрасты. Это такая моя мысль, ччёрт, ччёрт.
Потом мы ехали с Лёшей в маршрутке, и Лёша обещал, что новый год мы будем праздновать в том же составе, что и Дашенькино др, и я говорила, что конечно да, - а потом эта женщина позвонила мне опять со словами, что вот да, контрасты, что ЕРМ - это книжка про контрасты, причём на уровнях разной глубины, и что Дун и Джон - это контрасты во мне. В самой, бллин, мне. И это после того, как я думала этот текст всё утро. И весь четверг. И вообще. Пойти, что ли, писать уже.
Если текст жив всё время, которое плачешь над ним, то ЕРМ жив всегда. В нём тысяча мест, которые заставляют меня плакать. Даже сейчас. Иногда это разные места, иногда одни и те же. Его пафос, бллин, вот для меня лично, - это целостность. Когда я писала Р-бордель, я чувствовала целостность.
Она меня потрясает. Уже двенадцать или сколько там лет. Особенно сейчас, когда что не тема, то измена.
Тем, что она говорит для и про себя, пожалуй, даже сильнее, чем тем, что она говорит про меня. Она лобстер, люди не бывают такими.
А я сказала им, что больше всего я люблю катарсис, контрасты и бессмертие. И это правда.

URL
   

главная