Лобстеры осенью

Всё должно быть со смыслом, и смысл чист,
Как весенний лист, как удар,
Так особенно чист нуар.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
09:54 

You cannot learn the thing you think you know.
Всё-таки улетать по вечерам - это зло. Слишком много свободного времени в дне. Которое неясно, куда деть. Где-то в пять я не выдержала и уехала в аэропорт, забыв по дороге всё, что могла забыть. Папочка не стал возвращаться за перчатками и фотоаппаратом, и я сочла это за благо. Мне нельзя много фотографировать. Мне нужно воспринимать мир без фильтра объектива. Только так у меня складываются слова. А если я всё сфотографировала, получается, что и сказать уже нечего. Зачем так жить.

И трасса, и Ride the wild wind, и темнеющее небо, и длинная очередь на регистрации, которую я огибаю для того чтобы без очереди пройти. Девушка на регистрации сказала молодому человеку, проходившему регистрацию одновременно со мной, что самолёт задержится минут на двадцать. Я поняла, что времени у меня даже больше, чем нужно, и спокойно пошла гулять по аэропорту. Это странное ощущение - ходить по аэропорту, видеть своего постоянного пассажира и находиться с ним в одном положении, ибо летишь на одном самолёте.

Аэропорт прекрасен, я коротала время ожидания, глядя на то, как взлетают и садятся самолётики, всякий в своей манере: одни горбятся и поджимают ножки, а другие вытягиваются в струнку. Стенки гейтов присасываются к их бокам, как огромные черви. Обслуживающие самолётики маленькие, рыжие и носатые. Персонал аэропорта надоедливый. Не нужна мне никакая карточка Крыльев и бесплатный аэроэкспресс в Москве мне тоже не нужен. Я взяла себе большую еду перед самым началом посадки и толком не успела за пять минут ничего съесть, только подавилась немножко и побежала следом за остальными. У гейта не было самолёта. У него стоял автобус. Я начала нервничать, готовясь ехать на автобусе до Питера. Но все вокруг меня были спокойны, и я тоже сделала вид, что так и надо. Мотус всё время стоял где-то рядом, и я не знала, как с ним быть и надо ли с ним разговаривать. Анчик был мал, размером с собственные турбины, и я сначала испугалась его. Я подумала, что не доверяю российскому производителю. Не доверяй никому, партнёр может тебя уронить. И вообще кто мне мешал аэробусом лететь. Но потом я села на своё место, со мной сел мужик, отгородивший меня от мира, взлёт все пережили, никто не упал, и всё снова стало хорошо.

Мы летели три часа. Это был лучший полёт в моей жизни. Я прочитала романчег Акройда, купленный накануне. Но Акройд не был важен, хотя в нём было много прекрасного. Рок-группа. И ставленник, который ставит вопрос, но сам на него не отвечает. Важно было то, что я наконец-то отдохнула душой и мозгом от окружающих меня людей. Когда я ехала поездом в автобусный тур, я тоже чувствовала, как рвутся эти связки. И мне было несказанно страшно происходящего, я долго плакала. Позавчера же я почувствовала несказанный кайф и облегчение. У меня впереди были три часа, когда я могла просто побыть наедине с собой. Ничего более прекрасного случиться не могло.

Мы летели... по Каменному плато... Или нет. Мы летели. Сзади нас догоняла Серая равнина, где верхнее небо сливалось с нижним небом. Стратосфера. Может, я и вправду стра, и ты тоже суперстра, настоящий суперстра, это дра. Спереди было разлившееся перед облачными горами алое озеро. Когда самолёт вставал на крыло, по крылу ползли разноцветные отблески, и это было божественно красиво. Красиво было взлетать и садиться в огни. Когда мы сели, Мотус сказал, что это была ручная посадка, и я немедленно преисполнилась восторга ещё и по этому поводу.

Мы летели. Я читала Акройда и слушала Depeche Mode. Они пели: I'm taking a ride with my best friend, I hope he never lets me down again. We're flying high, we're watching the world pass us by, never want to come down, never want to put my feet back, down on the ground. Эта песня вынесла мне мозг настолько, что я возвращалась к ней несколько раз. Меня покоряло в ней всё. То, что это песня про доверие. Страха нет тогда, когда ты доверяешь. Российскому производителю, даа... Меня потрясала фраза, что я отправляюсь в полёт со своим лучшим другом. В ней было ужасно много истины. Я летела и тайно гладила самолётик по откидывающемуся столику, и самолётик дрожал и подёргивался. Никто не может быть уверен, что турбулентность вызывается другими причинами. В самолёте красные ремни безопасности и столько людей. Никто не знает, когда каждый из них втайне тоже делает это.

Ах, мой голубой дельтаплан стрелой пронзает туман, его я обожаю, как брата. Свободен и лёгок полёт, самолётчик - сам самолёт, я птичка в облаке розовой ваты. Оставь, не жалей ни о чём, летай, пока горячо, пока самолёты не просят плату.

09:58 

You cannot learn the thing you think you know.
Не надо говорить питерцам, что Нева похожа на плесень. Они смотрят странно.

Ядочка во мне, по-моему, разочаровалась на всю жизнь. Но что я сделаю. Я прилетела в ночь и почти не спала. У меня от полубессонной ночи на надувной кровати болели плечи и голова. У меня сначала был Невский, когда я выхожу из метро - а там здания с зелёными крышами и Прага. Потом Михайловский сад с оградой из живых цветов; наши не делают такой, у них решётки всегда остаются решётками, здесь - неет... Михайловский сад: дубы, вороны, дупла с козырьками, листья-листья под ногами и воздух-вода. Я не видела раньше места, за исключением деревни, где было бы так приятно дышать. Даже мой насморк в этой атмосфере изменил свою структуру и стал немного пропускать запахи. В Русский музей я не пошла. Я пошла в музей холодного оружия и автомотоспорта; музей, в котором мужик на первом этаже рассказывал вещи, вообще к делу не относящиеся, музей, где так воняло бензином, что не привыкнешь - подохнешь, не подохнешь - привыкнешь. Богъ войны. Кукри, которые подходят только для того, чтобы подрезать ими сухожилия. И толчковый катар. И ещё другие штуки, которые я впервые увидела вживую, а раньше только на картинках и в компьютерных игрушках. В подвале полупрофессиональный клуб метателей ножей.

Потом я вышла, и осознала, что НЕВА, великолепный вид, и пошла к Неве. На Дворцовом мосту есть часть моста, где нет асфальтового покрытия, только какие-то железные пластины. Когда идёшь по ним, ощущение, что вода течёт, песок сыплется, а мост сейчас развалится. Ощущение из моего сна, где метро проходило слишком близко к поверхности. Странция Электросила. Как лорд Рейдн с электроскиллом, как Лорд Джон со своим миром. Моё отношение к спальным районам с высотками безмерно, особенно если с семнадцатого этажа видно бизнес-центр Континент, а острановка Звёздная называется. У всех статуй в городе лицо Петра Первого, даже если они изображают женщин или Посейдона. И острые зубы. Я спускалась к воде, ведя по перилам рукой. Они холодные и шероховатые, и пальцы сами отстукивают по ним что-то в неведомом ритме, как музыкальные шкатулки, где штырьки зацепляются. Я спускалась к воде по изогнутому канальцу, и у меня было ощущение, как у Платона, нисходящего в пещеру в иные эпохи. Петербург - это раковина, а улицы - только узор на ней. Петербург - это отмель, на которую вытаскивают жертв кораблекрушения... В нём нет плоти, точнее, всякая плоть - вода. Лабиринт из камня и воды. Вода ненавидит все. Я стояла на берегу десять минут и смотрела, как она нападает сама на себя, течёт в разные стороны, сталкивая волны. Нева похожа на живой пудинг. На плесень, которая ползает и ест. Я никогда не слышала, чтобы вода столько чавкала и плевалась. Невоспитанный глубокий океан.

Я перешла на другой берег и пошла вниз по Университетской набережной. В Университет к Яде меня не пустили. Там тётеньки на охране, тётеньки - зло. Они не мальчики, с ними не договоришься. Зато пустили в Зоологический музей, где я долго ходила между скелетов, рогов, эмбрионов и волосатых китов и по второму кругу прониклась тем, что теорию эволюции на самом деле написал Чарльз Диккенс.

Потом Яда нашла меня и пошла гулять со мной. Это не помогло мне стать адекватнее. Когда мы проходили по какой-то улице, навстречу нам выбежала собака, которая несла в пасти длинную оторванную лапу. И я эмоционально воскликнула тогда: вот у меня весь день сегодня такой!.. - но на последующий вопрос не смогла ничего внятно объяснить. "Девочки, у вас на картине привидение!.." Я не знаю, как на русский язык переводится сочетание "morbid fascinations". Я весь день пыталась его перевести. Ближе к вечеру плюнула и стала говорить просто "декаданс". Дека-дека. Данс.

Я говорю людям правду. Внезапно. Зато у меня больше ничего не болит.

Надо будет про питерское чувство юмора ещё написать.

10:58 

You cannot learn the thing you think you know.
Вчерашнее утро провела дома, писуя всё. Потом выехала в город и, лениво протащившись к Исаакиевскому собору, осознала, что мне пусто и холодно. То ли кушать хочется, то ли переночевать негде. То ли билет купить и уехать обратно. Такие дела. Я даже начала набирать смску в духе: мне скучно, заберите меня отсюда, - но на Сенатской площади у памятника меня изловил и пообнимал царь, я рассказала ему про памятники, и дела несколько наладились. Пообниматься с красивым мужиком всегда приятно. По крайней мере, я воспряла духом настолько, чтобы составить себе подобие плана на день. У меня кончился дрейф. Мне нужен был план. И я приняла самое дурацкое из всех возможных решений. Я пошла в Эрмитаж.))

Эрмитаж напоминал мне Лувр. Очень сильно. Всю дорогу. Там столько же иностранцев. Особенно понравилась мне пожилая японская пара. Сначала я приняла их за китайцев, но потом пробегавший мимо разносчик каталогов сказал им: "Аригато", - и я перестала понимать, как можно было настолько ошибиться. Старые китайцы совсем не такие. Они похожи на полусдувшиеся шарики. А старые японцы как полуразрушенные и с виду выработанные шахты, в которых до олдра ещё тайной руды.

Я пробежалась по второму этажу. Очень быстро. Я ненавижу такие большие музеи. После первых полутора часов голова всё равно выключается. Все музеи должны быть такими, как музей Кафки. Маленькими, атмосферными, полутёмными, и чтобы постоянно опускаться и подниматься, чтобы музыка и влажность, чтобы с полузакрытыми глазами тихо вслух переводить английский текст. Ну, можно не такими меланхолическими, хотя само течение времени кагбэ намекает. Но.

В итоге я увидела и записала в блокнотик много мелочей. Мне понравились портреты. И эмалевые шкатулки. Даная в оригинале. Я долго ходила вдоль древних византийских и более поздних икон и рассматривала изображённые на них лица: многие из них очень отталкивающие и отмечены всеми возможными пороками. Наверное, художников эпохи возрождения любили именно за то, что они умели делать красиво. Я видела золотую комнату. Но гораздо больше неё мне понравилась деревянная. Она не была похожа ни на что остальное в здании - старинная двухэтажная библиотека, обшитая дубом, с застеклёнными шкафами, с чёрными томами с золотистыми буквами, с непередаваемым спокойствием атмосферы. То, что у нас так любят снимать и постить в бложиках, существует на самом деле. Я просидела там минут десять, вытянув ножки. Просто расслабившись. Это было единственное место в Эрмитаже, которое сделало мне хорошо. Остальные комнаты не делали этого. Я ходила от стенда к стенду, подмечала какие-то мелочи и записывала их, и всё думала: бллин, я не вижу ничего нового, всё то, что я говорю себе сейчас, - это груда поверженных образов, а истины, сын человеческий, ты никогда не узнаешь. Что моё восприятие затёрто, я блуждаю в лабиринте уже известного и замечаю только то, что мне везде нравится замечать. Вокруг было слишком много всего. А я была одна и видела привычное. Мне было очень одиноко. Мне нужен был кто-нибудь.

Я села напротив статуи Зимы, и со мной познакомилась Лиля.

10:59 

You cannot learn the thing you think you know.
Лиля похожа на эльфа. У неё эльфийские ботиночки и тонкие чулки, вьющиеся волосы и сонные глаза. Она спросила у меня, нет ли у меня карандаша, и я сказала, что нет, но могу предложить ручку, всё равно мне надоело записывать. Откуда вы? Из Екатеринбурга, а я из Москвы, сегодня утром приехала, приходите ко мне на концерт завтра в клуб, мы играем блюз-рок. О мир, ты мир. В свете этого так логично и правильно то, что я не купила билеты на Арефьеву. Точнее, купила, но не там. Всё неважно. Увидеть мир по-новому иногда может помочь только другой человек. Который передвинет твой зраковый конус и покончит с переставлением старых кубиков на новые места.

После Эрмитажа мы собирались пойти ещё в музей кукол, но у меня уже ни на что не было сил, и вместо этого пошли в тепло пить кофе. У меня уже оставалось мало времени, в 18.20 меня на Петроградской должна была ждать Ядочка, чтобы отвести на Бок-о-бок (они так забавно склоняли его - Бокобока, на Бокобоке), и я не хотела опаздывать. Лиля рассказывала мне свои истории. Про индейские башмаки и про плюшевых котиков, которые потоком выливаются из гитарного кофра. Я рассказывала про то, что миры разговаривают. Всё происходящее вдохновило меня невмерно, и, встретившись с Ядочкой, я уже чувствовала себя выше облака ходячего - и всю дорогу до кинотеатра, не переставая, несла какую-то чушь.

На фестивале я прониклась тем, что мировое сообщество - это крыша. Британское правительство одобряэ, боже мой. Я никогда не прощу себе того, что не поговорила с британским консулом. Почему мне так легко подойти к женщине из ЮАР и сказать ей: вы так проникновенно говорили, вы потрясающая, вы так меня вдохновляете, дайте ссылку, где посмотреть ваши фотографии. Почему совершенно невозможно подойти к британскому консулу и сказать ему какую-нибудь глупость типа: можно угостить вас конфеткой, вы так хорошо говорите по-английски? Боже мой. Я панически боюсь мужиков, которые нравятся мне, я не чувствую себя достаточно крутой для них, это основная проблема всей моей печальной жизни. Я не боюсь только женщин. Я так расстроилась, что даже интервью не стала давать. Я сказала бы, что моё главное впечатление - это он, что он был самым красивым мужчиной вечера. Хотя там были ещё двое мальчиков, которые выглядели, как Р-бордель, и я тоже смотрела на них с огромным вдохновеньем. Ядочка прекрасна, она выпила и пошла говорить, её знакомая девочка с ирокезом прекрасна, люди хорошие вообще, фильм удачен, вино вкусное, фуршет тоже хорош, 200 рублей за всё это - смешная сумма. Но бллин, КОНСУЛ. Я никогда не прощу себе этого.

Я сказала всем, что такое возможно только в Питере, но это неверно. Такое возможно везде. Это зависит от человека, не от окружающей обстановки. Даже не так - не от человека, от состояния. Светит домик живой мечты тем, кто вовремя вышел в дрейф.

12:54 

You cannot learn the thing you think you know.
Я ничего не делаю сегодня с утра. Только пишу и ем. И перечитываю написанное. И чужие письма. Впрочем, все эти действия тоже необходимы для поддержания жизнедеятельности и физического и эмоционального тонуса.

Я очень странно чувствую себя, перечитывая себя питерскую. Может быть, это из-за незнакомого шрифта или экрана. Может быть, из-за того что я в кои-то веки пытаюсь писать на публику - на чужом компьютере, изгоняя силой внутреннего цензора то, что не может быть опубликовано вовне. Я специально набираю это у себя, чтобы разница не чувствовалась, но она чувствуется, это сильнее меня. Когда я пишу для кого-то, я всегда немного иначе строю фразы. В результате тексты получаются текстами незнакомца. Но хорошо уже хотя бы то, что на их редактирование и выверение фраз не уходят годы, как раньше. Как только я выложила свои сегодняшние два поста на Не дре, туда немедленно пришёл какой-то Дайри Адверт, и я прониклась возможностью того, что они сейчас ка-ак сделают мне рекламу. У меня сложные отношения с публичностью. Именно потому что я не всегда чувствую за собой право говорить, мне аццки хочется быть услышанной. И в то же время я боюсь быть услышанной. Мне сразу же кажется, что я всё сделала неправильно. У меня недостаточно высокая самооценка для того, чтобы позволять себе быть. Особенно - позволять себе быть любой. Мне кажется, что я неадекватна, неправильна и вообще. Что меня не любят. Мне важно, чтобы меня любили. Часто - важнее, чтобы позволять себе быть любой. Поэтому я не стала на Бокобоке давать интервью. Я сказала: ноу фото, ноу видео, ноу комментс, извините, нет.

Жить у Тани очень удобно. Я надеюсь, что ей хотя бы вполовину так же комфортно со мной - хотя принимающей стороне всегда труднее, а мне трудно адекватно оценивать себя в этом аспекте.

Высотка, где можно курить на балконе, пока ждёшь лифта, а потом спускаться пешком, так его и не дождавшись. (Почему я не курю?..) Высокая, в несколько этажей арка в теле дома напротив. Семнадцатиэтажки вместо шестнадцати этажей, всё остальное остаётся прежним. Квартира, где просторно, чисто и всё организовано рационально. И надёжно. Я наслаждаюсь. Мне было бы очень трудно находиться столько (хотя сколько?) времени вместе с человеком, с которым мы на разных волнах. Но этого нет. Всё хорошо. Это приятно безумно.

В питерском метро в поездах открывают верхние откидные окошечки, рождая сквозняки. У нас всегда всё закрыто глухо. Как будто между станциями поезда идут в безвоздушном пространстве.

20:15 

You cannot learn the thing you think you know.
Боже мой. Sing for absolution. Это всё, что я могу сказать. Да и это не могу, судя по количеству раз, которые нужно перепечатывать слово для того, чтобы оно выглядело правильно. Сказать, что эта песня пронзила меня насквозь, значит, ничего не сказать. Выброс дистиллированной силы был такой, что в маршрутке выключился свет. Я с первой же ноты поняла, что она для меня сейчас, что именно её мне нужно было сейчас услышать. Никто лучше Muse не поёт песни о расставании. Хотя я ни с кем не расставалась, я встречалась. Я не знаю, в какую часть своей жизни эту музыку можно было бы засунуть. Но это такая песня о расставании, боже мой. Это музыка цветных следов, похожих на эльфийские листья. Они расплываются в вакууме, как акварель. Как бесконечно прекрасные опадающие мгновения, которые уже прошли. Как любовь в прошедшем времени. Это музыка космического ветра, который дует навстречу, срывая с тебя одежду и оставляя голым наедине с космосом. Боже мой. У меня просто сил никаких нет. Те минут пятнадцать, которые я шла неспешным шагом от остановки, временами даже навстречу ветру, были определённо лучшими в сегодняшнем дне. Космос глубо-окий.

И невероятный кайф, когда проходишь сквозь неё, сквозь Uno, а потом следующая папка, и начинается It's my life!..







И о. Ты такая охуенная.

20:45 

You cannot learn the thing you think you know.
Когда-нибудь я буду чувствовать эту свободу всегда. Без выходных дней и перерывов.

21:58 

You cannot learn the thing you think you know.
Мы всё ещё не сделали это.
Я не доделала даже английский.
Пристрелите меня кто-нибудь.)

На самом деле, когда я шла домой, я хотела написать совсем другое. Я хотела написать: "Шла с работы. Зашла в магазин. Купила килограмм сахара и сушёную пиранью".

10:12 

You cannot learn the thing you think you know.
На дом нашлись покупатели. Значит, можно начинать смотреть квартиры. Урра, квартира, урра.
И, да, я считаю, что, когда людям пофиг на то, что вокруг происходит, это неправильно.

21:32 

You cannot learn the thing you think you know.
"Политика - совершенно не моя стихия. Если бы я за это взялся, стране конец. Как вы себе это представляете? Я бы все свои речи пел!"

"Был один случай, кажется, в Цюрихе, когда я на самом деле остался без голоса на сцене. Я подумал: "Бог мой! Что же теперь делать?" Я с трудом мог вообще говорить, ничего не выходило, и это было просто ужасное чувство. Обычно я умею притвориться, но притворяться можно до определенной степени - дальше уже просто смешно. Я сказал себе: "Да пошло оно все!" и ушел, бросив троих на сцене. Никогда раньше я не подводил так публику. Так или иначе мне всегда удавалось отработать выступление целиком. Но мне пришлось это сделать, и я был просто никуда не годен. Этот случай до сих пор преследует меня как кошмарный сон".

"Вдохновение может посетить тебя где угодно. Оно приходит, когда его меньше всего ожидаешь, и мешает моей сексуальной жизни. Некоторые песни приходили ко мне прямо в постели. Но мне просто необходимо записать их немедленно, иначе к утру от них не останется и следа. Когда я и Мэри жили вместе, однажды я проснулся среди ночи, и просто не мог отвязаться от песни. Мне пришлось сесть и записать её, для чего я встал и подтащил пианино к кровати, чтобы дотянуться до клавиш".

21:46 

You cannot learn the thing you think you know.
И нет, я ещё не заткнулась.
Если у меня есть любимая песня всей моей жизни, то это вот она.



24-ого числа я иду на концерт. В первый ряд перед первым. На разномастные приставные стульчики. Или сидеть на полу.

21:33 

You cannot learn the thing you think you know.
Вроде бы, нет никаких оснований сказать: "Никто не верит в меня", - но всё равно грустно именно от этого.

19:35 

You cannot learn the thing you think you know.
Может быть, мне купят в Лондоне синюю полицейскую будку. А может быть, и нет.
Чёрное небо над головой целый день. В парке разноцветные фонари.
Проэволюционирую - буду писать хокку.

20:26 

You cannot learn the thing you think you know.
Очень трудно всё время разговаривать самой с собой голосом любимого мужчины. К счастью, иногда это делают за меня.
Потрясающий подбор песен. Не стандартных хитов, нет. На Bijou я плакала.
И - When I'm gone, no need to wonder if I ever think of you.

20:41 

You cannot learn the thing you think you know.
Мне ужасно одиноко, как не было уже давно. Всю неделю.

Sometimes I feel I'm always walking too fast
And everything is coming down on me
I go crazy - oh so crazy - living on my own

Неет, неправильный саундтрек.


18:51 

You cannot learn the thing you think you know.
Часа в два или в три на меня вдруг снизошла уверенность, что самое худшее на этой неделе уже закончилось. Я это пережила и вышла из пережитого с честью. И мне стало так хорошо, что я весь вечер гадала маме по тантрической нумерологии, а потом ещё и переводила всё нагаданное с английского на русский - письменно - к огромному её удовольствию.

16:32 

You cannot learn the thing you think you know.
Они всё-таки выдернули меня на свою репетицию. С утра, когда я только встала и позавтракала.
И было это шикарно. Да-да.
Больше всего мне понравилась барабанная установка с штучками вроде краников, скрепляющими всё. Она напоминала мне пивные бочки. Мне всё время казалось, что, если эти краники открыть, из них польётся музыка. За барабанами сидела Катя с фотоаппаратом, это было прекрасно. Музыка ребят тоже была очень хороша. Она была действительно музыкой, и это шикарно. И в каждом углу она звучала по-разному, в зависимости от того, с каким усилителем рядом сидеть. После каждой композиции я вскакивала и предлагала бредовые идеи. "В этом клипе должны зажигаться лампочки!" "А в клипе вот на эту песню должен быть большой бальный зал с полом в шахматную клетку, на котором толстые бородатые викинги в ускоренной прокрутке танцуют вальс!" - "Эээ, хм, боюсь, что нас не поймут". - "Ну хорошо, они могут танцевать не друг с другом!"
И все, все видели мои новые красные штаны с Харлей Дэвидсоном и глазами на коленках!
Потом басист и будущая клавишница Женя покинули нас, и мы пошли в Поль пить чай. Предполагалось, что мы с Катей идём туда обсуждать концепцию книги, - и! несмотря на то, что все остальные тоже пошли с нами, мы таки обсудили концепцию книги! И поговорили ещё про сто интересных вещей. Катя попадает невероятно, так что книжку мы, видать, напишем. И даже не будем ругаться, писуя введение. КАК эта женщина могла сказать, что Самойлов лежит на дне глубокого тёмного океана. На самом, бллин, дне. И смотрит вверх.
И оооооо! ещё Дашенька рассказывала про чью-то итальянскую песню "Большие рыбы".
Катя сказала ещё много великого. И Дашенька сказала много великого. В том числе про контрасты. Это такая моя мысль, ччёрт, ччёрт.
Потом мы ехали с Лёшей в маршрутке, и Лёша обещал, что новый год мы будем праздновать в том же составе, что и Дашенькино др, и я говорила, что конечно да, - а потом эта женщина позвонила мне опять со словами, что вот да, контрасты, что ЕРМ - это книжка про контрасты, причём на уровнях разной глубины, и что Дун и Джон - это контрасты во мне. В самой, бллин, мне. И это после того, как я думала этот текст всё утро. И весь четверг. И вообще. Пойти, что ли, писать уже.
Если текст жив всё время, которое плачешь над ним, то ЕРМ жив всегда. В нём тысяча мест, которые заставляют меня плакать. Даже сейчас. Иногда это разные места, иногда одни и те же. Его пафос, бллин, вот для меня лично, - это целостность. Когда я писала Р-бордель, я чувствовала целостность.
Она меня потрясает. Уже двенадцать или сколько там лет. Особенно сейчас, когда что не тема, то измена.
Тем, что она говорит для и про себя, пожалуй, даже сильнее, чем тем, что она говорит про меня. Она лобстер, люди не бывают такими.
А я сказала им, что больше всего я люблю катарсис, контрасты и бессмертие. И это правда.

16:56 

You cannot learn the thing you think you know.
Это музыкальный дневник, по ходу.

18:36 

Красивые вещи

You cannot learn the thing you think you know.
Участвую!

10.12.2011 в 18:08
Пишет Юралга Норд:

Новогодняя лотерея
Творческая артель ShamanCats&ForgottenGods объявляет о начале новогодней лотереи!
(dreamwarrior.diary.ru/, vk.com/shamancats, d-nord.livejournal.com)
Разыгрываются разные рукодельные штуки (роспись по камням, керамические шаманокоты, амулеты и т.д.)
Вот эти:

Правила: опубликовать эту запись у себя в любом блоге,
прислать ссылку на перепост на емейл shamancats-lotereya@yandex.ru

Сколько ссылок - столько писем!

Количество ссылок не ограничено.

Розыгрыш призов будет проходить в новогоднюю ночь.


URL записи

18:47 

You cannot learn the thing you think you know.
– Вы желаете уйти отсюда? Извольте-с. Но позвольте вас спросить, куда вы направитесь отсюда?
– Конечно, в милицию, – ответил Иван уже не так твердо и немного теряясь под взглядом профессора.
– Непосредственно отсюда?
– Угу.
– А на квартиру к себе не заедете? – быстро спросил Стравинский.
– Да некогда тут заезжать! Пока я по квартирам буду разъезжать, он улизнет!
– Так. А что же вы скажете в милиции в первую очередь?
– Про Понтия Пилата, – ответил Иван Николаевич, и глаза его подернулись сумрачной дымкой.
– Ну, вот и славно! – воскликнул покоренный Стравинский и, обратившись к тому, что был с бородкой, приказал: – Федор Васильевич, выпишите, пожалуйста, гражданина Бездомного в город. Но эту комнату не занимать, постельное белье можно не менять. Через два часа гражданин Бездомный опять будет здесь.

Так не хотел убивать людей, что убил два десятка человек - и не заметил.

главная